Будущее вполне очевидно: его ростки кругом нас, они уже сломали асфальт прошлой повседневности. Либеральные дикари и обычные тупые мракобесы могут выжечь их напалмом и репрессиями в той или иной стране, — но бессильны перед человечеством как целым.
Наша задача — обеспечить победу будущего именно у нас, чтобы оно расцвело здесь и преобразило именно Россию.
Главное, что происходит — роботизация и распространение искусственного интеллекта, ликвидирующее сначала рутинный интеллектуальный труд (вроде малоквалифицированных юристов, бухгалтеров, программистов, переводчиков и т. д.), а в перспективе и рутинный физический.
Сопротивление этому бюрократии, привыкшей воровать на неэффективности, неизбежно (достаточно посмотреть на истерическое отрицание самого существования роботов для укладки уличной плитки, работающих в Китае не менее пяти лет), — и неизбежно же будет сломлено вместе с этой бюрократией.
Глядя на всеобщую и в первую очередь интеллектуальную автоматизацию, обычный, то есть живущий в прошлом человек цепенеет от ужаса, так как не видит себе места в новом мире: оно занято ИИ. Как говорят его лучшие разработчики, «мой продукт уже делает всё, на что способен я, неизмеримо лучше меня».
Однако это касается лишь мира, живущего ради прибыли. В мире социальных платформ (или цифровых экосистем), который мы уже в целом построили и сейчас лишь обживаем, в силу его жесткой структурированности не будет места для широкого извлечения прибыли.
Сами деньги уже теряют своё значение, безвозвратно уступая его образующим инфраструктуру технологиям, сами рыночные отношения (а с ними и экономический тип поведения и мышления) вытесняются на периферию общественного развития. (Признак этого — отсутствие финансовых ограничений для по-настоящему приоритетных проектов и на Западе, и в Китае, и, порой, даже и в России, несмотря на отчаянное сопротивление одичалой от безнаказанности либеральной бюрократии.)
Главным делом постэкономического мира, в котором погоня за прибылью станет невозможной в силу её недоступности для большинства, станет либо самоубийство (прежде всего в виртуальных развлечениях и реальных извращениях), либо совершенствование человека как такового.
Мы ещё не знаем и не понимаем, как это: прошлая, советская попытка провалилась в силу преждевременности, неготовности для этого производительных сил (в частности, отсутствовали стимулы к самосовершенствованию, — водка осталась привлекательнее библиотеки, не было понятно само содержание совершенствования человека, а гармоничная личность оказывалась удивительно бесплодной).
Однако сейчас мы стоим перед второй попыткой взять ту же высоту самосовершенствования. И эта попытка вызвана не нашими идеалистическими представлениями, как после ада Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной войн, не говоря о коллективизации и индустриализации, а самим развитием производительных сил.
Мы этой попытки не хотим, мы к ней морально и идейно не готовы, мы её не понимаем (и отнюдь не только в силу деградации из-за ЕГЭ), но в этот раз не наши мечты, а уже сама объективная логика технического прогресса, сами производительные силы берут нас за шкирку и заставляют вылезать из рутины в творчество, творить и вытворять, заставляют переходить от все более бесплодной попытки выгрызть копеечку к совершенствованию себя и друг друга.
Да, на первом этапе это, как и любое революционное преобразование, выглядит омерзительно — как нашествие бессмысленных «коучей», опасных из-за безграмотности и безответственности психологов (а порой и откровенных психов), инфоцыган всех мастей и хаотического психологического насилия.
Так бывает всегда при самом фундаментальном для человека изменении — при смене смысла жизни.
Мы проживём и переживём этот переходный период и с изумлением обнаружим главное: что совершенствование человека, в отличие от извлечения из мира прибыли, не только бесконечный и безграничный, но и невероятно трудоёмкий процесс, лишь в малой степени поддающийся автоматизации.
Извлечение прибыли легко механизируемо, — и в ходе этой механизации в этом процессе сначала не остаётся места для человека, а затем и для самой прибыли (ибо её в виде добавленной стоимости создаёт в конечном итоге только сам человек).
А вот созидание и совершенствование человека требует огромного числа специалистов.
Да, врач, лечащий «по гуглу», легко заменяется программным комплексом ИИ, — но уже врач, понимающий психосоматику (а большинство болезней именно «от нервов»), такой замене не поддаётся просто потому, что для такого понимания надо вчувствоваться в конкретного пациента, ощутить его как себя.
«Педагог», тупо начитывающий страницы учебника, неизмеримо хуже робота. Но настоящий учитель, — обучающий, просвещающий и воспитывающий за счёт обмена энергиями при помощи эмоционального импринтинга, — не может быть заменён программой в силу принципиальной неформализуемости его работы.
Да, стремящийся к прибыли мир в условиях ИИ, — это мир 95%-й безработицы и бессмысленности существования человека.
Но тот же самый по технологиям и общественной структуре мир, стремящийся к совершенствованию, развитию и творческому (а не саморазрушающему!) раскрепощению личности, — это мир лютой, отчаянной, тотальной нехватки рабочей силы.
Потому что для обучения и лечения сотни частичных работников в тот или ином аналоге казармы или заводского цена индустриальной эпохи нужен максимум один человек, — а вот для воспитания, развития и расцвета одной личности может оказаться мало и сотни специалистов.
Главной отраслью будущего станет педагогика: не натаскивание на те или иные «компетенции», то есть неосмысленные (причём обычно в прямом смысле слова никем и никогда не осмысленные!) навыки, а комплексное воспитание и трансформация человека на протяжении всей его жизни, включая психологическую помощь и обмен опытом с другими (как уже сейчас мамочки на форумах делятся лучшими рецептами и навыками, иногда спасая друг друга лучше формально дипломированных специалистов).
Не пропагандируемое сейчас дикарями хаотичное насилие над человеком при помощи формально вырабатываемых и выбираемых по случайным (включая коррупционные) признакам «цифровых технологий», а предоставление каждому обществом широчайшего спектра возможностей со свободным выбором человеком конкретной формы своей самореализации.
Если мы гонимся за прибылью — мы все безработные. Но, как только мы начинаем улучшать и совершенствовать друг друга — всё меняется строго наоборот: всем нам начинает отчаянно не хватать знаний, опыта, навыков — и их носителей.
Поэтому мир творчества — это мир востребованности человека, мир его интенсивной и приносящей невероятную радость «самоэксплуатации», а отнюдь не мир его заброшенности.
Это потребует качественного повышения уровня общественной культуры, подлинной культурной революции (конечно, как в нашей стране в 20-е и второй половине 50-х годов, а не как у Мао).
Людям в своей массе предстоит научиться не только ощущать радость творчества как главную в жизни, но и воспринимать высокие и сложные образцы искусства, понимать их и уметь ими наслаждаться.
И те, кому сейчас 30 лет, будут жить в этом мире, — разумеется, проклиная его на все лады, ибо инстинкт недовольства — главный инстинкт человека, который на самом деле и обеспечивает его развитие.